«Нехороший дом» в Хорошеве

Деревенька Хорошево за последние десятилетия практически слилась со Ржевом. Полностью уничтоженный в Великую Отечественную войну город все-таки нашел в себе силы, чтобы расти в ширину. Ярко-голубенькая избушка на самом краю деревни — в таком же ряду чудом уцелевших рубленых пятистенок. По местному фольклору, в этих избах, кроме множества советских генералов, жил Берия и, страшно сказать, сам Гитлер! Истории эти не выдерживают никакой критики. Одно можно сказать точно, и это подтверждается множеством документов: в августе 1943 года Верховный Главнокомандующий ночевал в Хорошеве. И, возможно, это был единственный визит Сталина на фронт, в действующую армию. В 2013 году об этом доме прознали в Российском военно-историческом обществе. И решили помочь с расширением экспозиции.

Едва в хорошевском «нехорошем доме» затеяли ремонт, отдельные СМИ разразились гневными заголовками: «Музей зла», «Обитель тирана», «Сталинизм возвращается»... Тверское отделение общества «Мемориал» опубликовало специальное заявление, кондово озаглавив его «О попытке возродить культ Сталина». В огромном коммюнике в лучших традициях «публичного доноса» времен ежовщины изобличался и критиковался еще не появившийся музей.

«...Сталина хотят представить «символом советских успехов и побед». Речь идет о создании в Хорошеве маленького мемориала творцу одного из жесточайших в мировой истории политических режимов. Музей будет рассказывать о Великой Победе, а не о ее цене, хорошо известной ржевитянам: на этой земле в кровопролитнейшей битве полегли до двух миллионов советских солдат и офицеров...

...Их цель — «залакировать» нашу историю, представить один из самых трагических периодов как сплошную череду удач и побед, породить ностальгию по тоталитарному прошлому...

...Маленький музей (хотят) превратить в место паломничества, идейного сплочения любителей «твердой руки», чтобы их усилиями попробовать повернуть вспять ход истории...

...Музею Сталина — в том виде, как он представлен его инициаторами, — не место не только на Тверской земле, но и нигде в мире. Нельзя воспевать Зло как нечто заслуживающее уважения и подражания...»

Ни авторы громких заголовков, ни правозащитники не удосужились доехать до старенького деревянного домика в небольшой тверской деревушке. Откуда вот-вот свету явят второе пришествие исчадия ада.

Победа или «мясорубка»?

С историческими личностями нас, как правило, разводит время. Пространство более стабильно, и совершенно точно можно сказать, что Сталин, как и мы, видел от калитки дома этот изгиб старинного Торопецкого тракта, уходящего в пологие холмы. Возможно, тоже подумал, почувствовав сырость: «Там, в низине, — река».

Мы не сильно ошиблись в своих фантазиях — первый экспонат музея, встречающий посетителей в сенях, — старая военная фотография. Пыльный большак без асфальта, ленд-лизовский «Виллис» и группа офицеров. На заднем плане дом, будущий музей, он совсем не изменился, только исчезли буйные заросли малины. Появилась застекленная будка — пока еще не работающая касса музея. А на месте грядок теперь стоит 76-мм пушка. Директор Лидия Евгеньевна Козлова открывает дверь из сеней, и мы сразу же упираемся в первую витрину, которую втиснули между окном и русской печью. Под стеклом разложен немудреный солдатский и офицерский скарб, найденный ржевскими поисковыми отрядами. Директор объясняет:

— Вся экспозиция построена таким образом — захват Ржева фашистами и операции на Ржевско-Вяземском выступе до освобождения города. Вот, видите эти копии — это официальная советская статистика по потерям. Может быть, они кому-то кажутся заниженными, но это официальные данные, взятые из боевых донесений. Разумеется, по тем раскопкам, которые ведутся много лет, потери были больше, и намного. Сам Ржев был полностью разрушен, около 10 тысяч жителей были угнаны в Германию, 20 тысяч горожан ушли на фронт. В городе к моменту освобождения осталось около 300 человек. Сталина изначально хотели поселить во Ржеве, но не нашлось целого дома...

Историки-ревизионисты «новой волны», в изобилии появившиеся после того, как реальные участники войны стали один за другим уходить в свои полки и батальоны, любят называть бои в этих местах ржевской мясорубкой. Не нюхавшие пороха, они не понимают, что вообще-то суть любой войны — взаимное истребление людских и материальных ресурсов. Потери Красной Армии на Вяземско-Ржевском выступе в среднем в сутки достигали трех тысяч человек. Наши постоянно контратаковали, и, разумеется, потери немцев были ниже. Хотя в полку «Дер фюрер», дивизии СС «Дас Рейх», после недели боев за деревню Клепенино в живых осталось всего 35 человек. Сидеть в обороне Красная Армия просто не могла, любая передышка дала бы противнику возможность осуществить давно задуманное — охват Москвы с севера и юга. А до столицы нашей Родины пока еще было рукой подать — 180 км. Или осуществить так чаемый немцами маневр ресурсами — переброску с центрального фронта войск под Сталинград или на Кавказ. Разумеется, по логике некоторых сограждан, нужно было ни в коем случае не допускать такого кровопролития. А нужно было оставить и Ржев, и Москву, а потом сдаться, счастливо жить в протекторате «Ост», работать на бауэра в качестве батрака-унтерменша и пить баварское пиво.

— А ночевал Сталин вот в соседней комнате. — Лидия Евгеньевна проводит нас в совершенно обычную «залу» деревенского дома.

Решение о первом салюте

О том визите известно немногое. Исследователь Эрик Аубакиров по скупым воспоминаниям сотрудников охраны Сталина Петра Лозгачева и Алексея Рыбина, а также председателя КГБ Ивана Серова смог восстановить хронологию той поездки. Из Москвы Верховный Главнокомандующий выехал спецпоездом в сопровождении Берия и Абакумова. Позже пересели на автомобили. Деревенский домик для «ставки» выбирал лично Серов, не раскрыв перед хозяйкой личность высокого гостя: «Генерал из Москвы поживет».

— А генерал-то твой меня не обокрадет? Немецкий полковник даже глиняные горшки спер, — волновалась пережившая оккупацию женщина.

В хату провели связь, завезли шикарную мебель, хрусталь... Но Сталин приказал отправить все это назад, в Москву.

— У него в этой комнате только стол стоял посередине, — уверяет Лидия Евгеньевна. — Несколько стульев да кровать, на которой он отдыхал ночью.

«Сталин провел совещание с командующим фронтом Еременко, — пишет Аубакиров. — Вначале был злой, даже матерился, но когда получил сообщение о взятии Орла и Белгорода, подобрел. Приказал налить всем охранникам водки».

— Именно тогда Иосиф Виссарионович принимает решение о проведении первого салюта, — подтверждает директор музея. — Кстати, здесь же обсуждалась и Смоленская операция, которая выводила советские войска на запад.

Читальня имени главнокомандующего

На витринах — военная карта Смоленской операции, так называемая генштабовка, набранная из десятка листов. Рукой военного картографа черной и красной тушью размечены позиции, направления ударов. Портреты лидеров антигитлеровской коалиции, их цитаты о Сталине. В красном углу висит икона — недорогая олеография в «виноградном» окладе.

— Она и при Сталине висела? — спрашиваем Козлову.

— Нет. Эта часть музея — реконструкция довоенного быта. Мебель, которую можно было найти в то время, уют. Все экспонаты собраны жителями Ржевского района. Приходят посетители, говорят: «Помню, было такое у бабушки, я принесу!» Так что эту часть мы не увязываем с пребыванием Сталина, его вещей у нас нет. Говорят, подлинная обстановка дома хранилась в запасниках какого-то московского музея, но мы не смогли ее найти...

Перед отъездом в Москву Верховный Главнокомандующий решил отплатить хозяйке за гостеприимство. И даже приказал Серову выдать ей 100 рублей. Сумма была ничтожная — полбуханки хлеба, пачка папирос. Сталин просто не знал этого. И тогда Серов деликатно поправил Главнокомандующего: мол, зачем ей деньги в разрушенном дотла Ржеве? Не лучше ли оставить продукты? Сталин согласился.

«Хозяйка вошла в кладовку, — пишет Эрик Аубакиров. — В ней стоял ящик с консервами, шоколадом и сухой колбасой.

— Это все мне?

— Тебе, тебе, — засмеялся Серов.

— А кто ж это был у меня на хате?

— Товарищ Сталин.

Хозяйка ахнула и грохнулась на пол. Пришлось вызывать военфельдшера».

— Этот дом после войны был выкуплен у колхозницы Кондратьевой, и в нем размещалась изба-читальня имени Сталина, — рассказал «КП» заместитель исполнительного директора Российского военно-исторического общества Владислав Кононов. — Затем имя Сталина потерялось, изба-читальня стала библиотекой. Об этом факте вспомнили местные власти в 2013 году и установили на доме мемориальную доску. Сама экспозиция была достаточно условной — несколько витрин.

— И вы решили ее расширить...

— О существовании этого дома мы в обществе узнали случайно, проводя конкурс военно-исторических маршрутов. Мы решили принять участие в обновлении экспозиции. Собственно, личных вещей Сталина там нет. Есть вещи той эпохи. Реакция номер один: Военно-историческое общество создает культ личности Сталина. Мы в ответ заявляли, что экспозиция событийная и посвящена конкретному историческому факту. Спрашивали, например: «Будете ли вы рассказывать о репрессиях?» На что я ответил: «В «Доме инвалида» разве есть экспозиция, рассказывающая о планах Наполеона по созданию империи и подчинению себе всего земного шара?» Была и другая реакция: «Почему вы так мало рассказываете об этом уникальном факте? Чего боитесь?» Поэтому мы сейчас находимся в такой ситуации, когда нужно принять решение. Экспозиция готова. Есть небольшой бюст Сталина и место для его установки перед домом. Мы ждем только общественного мнения.

ВОПРОС ДНЯ

Нужны ли музеи Сталина?

Эдуард ЛИМОНОВ, писатель, политик:

— В тот период он был главой государства и сыграл огромную роль в войне, так что тут не обойдешься без этого, выбора нет, по-моему. В противном случае надо замалчивать — врать...

Владимир БОРТКО, режиссер:

— Иосиф Сталин руководил нашей страной в труднейший ее период, и это нужно всегда помнить. Без него не было бы и победы в Великой Отечественной войне.

Игорь КОНЫШЕВ, директор музея-заповедника «Горки Ленинские»:

— У нас в музее стоит скульптура Сталина как объект культуры и истории. Если музеи будут выполнять исключительно историческую функцию, то это будет правильно. Невозможно рассказать историю XX века без Ленина, Сталина, Хрущева, Троцкого. Иначе это будет не история, а идеологическая выжимка.

Петр ГЕТТО, председатель Владимирского отделения общества «Мемориал»:

— Я из семьи репрессированных поволжских немцев. Сейчас только во Владимире проживает более 800 бывших репрессированных. О том, как натерпелись люди от сталинского режима, я наслышан предостаточно, и говорить о его прославлении сейчас — это какое-то безумие.

Светлана ГЕРАСИМОВА, историк, специалист по Ржевской битве, Тверь:

— В Хорошеве, о котором идет речь, может быть создан лишь музей события, посвященный единственному выезду главы государства на фронт, но никак не музей Сталина. Его личность слишком масштабна, и создавать музей такой личности в маленьком сельском доме не следует.

Анатолий АРЕФЬЕВ, директор Кубанского казачьего хора:

— Под Ржевом воевал и был тяжело ранен мой папа. Поэтому, если бы такой вопрос вы задали ему, он бы ответил однозначно: нужны.

Александр ВИЛКОВ, завкафедрой Саратовского госуниверситета:

— Думаю, этот вопрос не того уровня, как его выставляют. Люди в муниципальном образовании сами должны решить, готовы они потратить деньги местного бюджета не на ремонт дорог, а на музей. Люди у нас сознательные, сами разберутся.

Гость № 868, читатель сайта KP.RU:

— Память о чудовище, конечно, должна сохраняться — в учебниках и архивах. Но ни в коем случае не в виде культовых сооружений и учреждений.

Ирина СЫСОЕВА, слушательница Радио «КП» (97,2 FM):

— Недавно спорила с товарищем, ярым сталинофобом. Говоря о нынешней коррупции, он возмущался, что казнокрадов почти не наказывают. Я ему напомнила, как с коррупционерами поступали при Сталине. Товарищ призадумался...