Дело со СТО обстоит, конечно, неладно. Дзержинский нервничает2, он переутомился, но дыма без огня все же нет, конечно. Да и само Политбюро в неловком положении, ибо оно оторвано от хозяйственных дел. Просмотри «Экон[омическую] жизнь» и поймешь, что наши фонды распределяются Смилгой и Струмилиным плюс Громан, а Политбюро... Политбюро превращается из руководящего органа в апелляционный, в нечто вроде «совета старейшин» . Бывает даже хуже, — руководит не Госплан, а спецовские «секции» Госплана. Ясно, что Дзержинский должен быть недоволен. А дела от этого, конечно, не могут не страдать. Кроме перестройки СТО на началах персональности со вхождением туда членов Пол[ит]бюро, — я не вижу другого выхода3.
Привет.
225 июля 1925 г. Сталин послал Дзержинскому следующее письмо:
«Сочи. 25/VII. Дорогой Феликс! Узнал я от Молотова о Вашем заявлении об отставке. Очень прошу Вас не делать этого. Нет основания к этому: 1) дела идут у Вас хорошо; 2) поддержка ЦК имеется; 3) СТО перестроим так, чтобы отдельные наркоматы не могли блокироваться в ущерб государственным интересам; 4) Госплан и его секции поставим на место. Потерпите еще месяца два — улучшим дело ей-ей.
Крепко жму руку. Ваш Сталин.
P.S. Как здоровье?» (Ф. 558. Оп. 1. Д. 5272).
315 октября 1925 г. на заседании ПБ Сталин поставил вопрос «О работе Политбюро и взаимоотношениях между центральными учреждениями» . В решении было записано: для упорядочения работы центральных учреждений СССР (СНК, СТО, Президиума ЦИК, Госплана и др.) и установления полной увязки между ними, с одной стороны, и для обеспечения руководства ПБ работой этих учреждений, с другой стороны, признано необходимым установить два дня в месяц для специальных заседаний ПБ по вопросам государственного и, особенно, хозяйственного строительства. На заседании была создана комиссия ПБ для решения вопроса об упорядочении и увязки работы центральных учреждений Союза. (Ф. 17. Оп. 3. Д. 523. Л. 4).